|
Елена Яковлева,
Федеральная служба лесного хозяйства,
NRG, 2008г
Что означает FSC сертификация в России?
Тысячи работников лесного хозяйства и сотни предприятий уже вовлечены в кампанию под названием FSC лесная добровольная сертификация. Что это, панацея для улучшения российского лесного хозяйства или очередная крупномасштабная акция зарубежных экологов со своими плюсами и минусами?
Первыми, кто стал внедрять FSC сертификацию в России, это довольно известная компания Гринпис и их партнеры, ВВФ. В правилах FSC предусмотрены такие структуры, как национальная группа, национальный офис, региональные группы, аудиторы. Но все эти структуры возглавляют представители зарубежных НПО. Заметьте, не российские ученые, не российские лесопромышленники или независимые российские общественные организации. И в подавляющем большинстве - это люди, не имеющие ни соответствующего лесного образования, ни какого-либо опыта работы в российском лесном хозяйстве. Оказалось, что главное в этой «сертификации» - следовать указаниям людей стоящих рядом с ней, которые участвуют в ней как четвертая сторона. Любое отклонение от этих правил влечет отстранение от участия в этих сертификационных проектах.
Чтобы понять происходящее за последние 8 лет, нашим лесникам необходимо задуматься над главным абсурдом, в который многие лесопромышленники почти верят: «Повышать конкурентоспособность российской лесной промышленности выгодно зарубежным лесопромышленным компаниям, которые оказывают значительную финансовую поддержку зарубежным природоохранным организациям, «работающим» на территории России».
Как же проводится эта FSC сертификация в России? И что на самом деле скрывают «открытые» процессы сертификации?
Практика прецедента
Сначала (с 1998 года) все слушали, что существует FSC рынок и что на нем, этом рынке, спрос на сертифицированные товары в 10 раз превышает предложения. И разумеется, цены на сертифицированный лес на 5-10 процентов выше. Но как оказалось на практике, большинство, кто прошел эту сертификацию, не получили ни новых клиентов за рубежом, ни обещанной прибыли, и работает по-прежнему с теми, с кем установили отношения ранее. Но успех раскрутки этой кампании поистине вскружил головы внедренцев. Вот только один показательный пример этой эйфории: «Сегодня можно говорить, что Лесной попечительский совет (FSC) почти монополизировал рынок лесной сертификации в России, поскольку сейчас у нас развивается именно FSC-сертификация. Другим системам места нет». (Российская лесная газета №31-32(161-162) от 13.07.2006). Здесь уместно вспомнить Федеральный закон о защите конкуренции.
Двойные стандарты
Если прочитать внимательно стандарты FSC, по которым сертифицируются наши леса, то возникает чувство, что это и есть панацея для организации устойчивого лесопользования любого лесопромышленного предприятия. Но возникает вопрос, можно ли это все выполнить в России? Например, диверсификацию лесопользования в пределах одного сертифицированного предприятия, если договор аренды леса только на заготовку древесины. Или сохранять биоразнообразия на вырубленных участках леса, которые переданы лесхозу (т.е. другой, не сертифицированной, организации). Или делать изменения в планы рубок по результатам мониторинга предприятия, или организовывать быт рабочих согласно Международной организации труда. И таких вопросов много. В России совершенно другая система лесоуправления, и сменить ее «со стороны», законодательство не позволяет. Когда дело доходит до практического FSC аудита на конкретном предприятии, то аудиторы придумывают аргументы для объяснения этого «соответствия» кто как может. Вот только одна цитата из их сертификационных отчетов: «Нельзя потребовать выполнения этого индикатора от компании, т.к. она не может его выполнить» (Control Union, 2006). И если уж «лучшие умы» в России, не стесненные средствами, за 8 лет не смогли «придумать» национальный адаптированный стандарт по сертификации, то видимо проблема совсем в другом.
Но возникает вопрос - а надо ли придумывать? Может лучше разобраться в функционировании российского лесного хозяйства, и понять, что оно устроено не хуже, чем в Мексике или в Германии. Мы видим, как российские власти реформируют и выстраивают свою систему управления лесным хозяйством (Росприроднадзор, лесничества, федеральная инспекция). Так чьи функции контроля и управления лесным хозяйством будут более эффективны?
В мировой практике есть случаи передачи функций лесоуправления зарубежным аудиторам (Эквадор, Гана и т. д.), но это делается тогда, когда правительство страны не имеет эффективной государственной системы управления, и абсолютно признает это, более того, выделяет значительные средства для внедрения внешнего управления (как правило, это контракт с аудиторской компанией). Вряд ли российское лесное хозяйство имеет такой жалкий статус.
Считается, что сертифицированные предприятия выполняют требования российского лесного законодательства и вдобавок многие международные требования. На самом деле, большинство аудиторов не требуют обязательного выполнения стандарта (что, выполнение российского лесного законодательства носит рекомендательный характер?). Вот только один пример такого «выполнения»: «Очень показателен случай очередной инспекции в Прилузском лесхозе (флагман FSC сертификации в Коми). Лесхоз проводил в течение года инспектирование подрядчиков и арендаторов. Было организовано 424 проверки и составлено 402 представления об устранении нарушений» («Лесопользование с ограниченной ответственностью», 30.08.2004 Зырянская жизнь)
Скрытый рэкет
Пройдя за последние десятилетия путь перестройки с элементами криминала, российские граждане имеют достаточно опыта, чтобы разглядеть процедуру скрытого рэкета. Вначале, обычно делается жесткая атака на крупную лесопромышленную компанию в регионе в течение нескольких лет. А затем, после подписания договора об FSC сертификации или устного соглашения, эта компания становиться «правильной», экологически направленной и социально ответственной. Такая практика имела место в Республике Коми, Приморском крае, Республике Карелия, Архангельской области. Истинные цели таких атак удачно были сформулированы ранее в статье «Модные термины, что за ними стоит» (Российская лесная газета № 23 (49) июнь 2004) вот они: «Получить средства от доноров для осуществления своей деятельности; оказать давление на лесозаготовительные компании через надуманные рейтинги, ужесточение стандартов сертификации, навязывание модельных проектов и т.п. и, в конечном счете, выполнить заказ определенных кругов, которые не заинтересованы в развитии лесной отрасли в России». Пожалуй, лучшую оценку дать трудно.
Работа по понятиям
Формальный порядок прохождения FSC сертификации можно найти на многих сайтах в Интернет. Но если вы серьезно решили получить этот сертификат, то вам убедительно посоветуют, кому из аудиторов лучше платить, чтобы в дальнейшем вы не имели проблем. Вам предложат консультантов для подготовки к этой сертификации. Разумеется, что это будут их друзья и соратники по получению зарубежных грантов. Ваши арендные леса изучат на предмет можно ли у вас пристроить какой-либо природоохранный зарубежный проект типа «модельный лес». Затем консультанты выделят в вашей арендной базе 10-15% репрезентативных территорий (их рубить нельзя), проверят и выделят «девственные» леса, называя их часто лесами высокой природоохранной ценности (ЛВПЦ), хотя вы не найдете в стандартах этих требований. Потом все будет, как обещано - вы платите договорные суммы и вам помпезно вручают FSC сертификаты. То, что у вас не выполнена половина требований стандарта, никого уже не волнует и вас в этом никто не упрекнет. Вы поймете, что от своих обещаний (например, модельный лес, или поддержка FSC Интернет сайта) вам уже не отказаться, потому что у вас будут ежегодные инспекции, а инспекторы и консультанты - одна команда. Вы выполнили правила, которые работают, а не которые записаны в FSC процедурах. Все проходит по понятиям.
Сколько стоит неприкосновенность неприкасаемых?
Если внимательно посмотреть на контингент предприятий, которые нуждаются или прошли FSC сертификацию, то увидим, что это крупные зарубежные холдинги, российские компании с зарубежным контрольным пакетом и их «сателлиты». Покрытие основного «клубного взноса» для участия в FSC кампании, в основном происходит за счет этих нескольких крупных лесных компаний. Но это только часть расходов. Есть уже устойчивая тенденция «подарков» от этих компаний. Например, предоставление 1 млн. долларов от одного крупного холдинга на исследование девственных лесов в России (Российская Лесная газета № 23 (49) июнь 2004), или подарок в 1 миллион долларов от другой компании в Южной Африке, а затем серия успешных сертификаций для этой компании в Республике Коми, или выделение 1 миллиона долларов на модельный лес в Псковской области, а затем успешное продвижение сертификации многих предприятий на Северо-западе России. Видимо, после уплаты этого взноса (1 млн.), количество выдаваемых FSC сертификатов в России не регламентируется.
Никто не против устойчивого лесоуправления и сертификации независимым аудитором для повышения имиджа предприятия. Все это только на пользу российской торговле лесоматериалами, если конечно не создавать вместе с этим неуправляемую очередную мафию внутри российского лесного хозяйства, которая будет решать, кому жить, а кому нет. И стоимость этой «жизни» сегодня миллион долларов, а сколько будет завтра? Вот и необходимо разобраться - на чем не может устоять российское устойчивое лесоуправление, и почему оно периодически «падает», и его надо «поднимать» миллионами зарубежных долларов.
|
